Водолазная практика

Открой мне, кипучее, бурное море, Тайник заповеданный, дай мне понять, Что дивное скрыто в твоем разговоре, Что бурные волны твои говорят! Н. А. Некрасов Непонятная песня. За долгие годы водолазной практики мне не раз приходилось задумываться о силе человека, преобразующего природу. Это большое и необходимое дело, но всегда ли мы соизмеряем наши усилия, нашу мощь с природными возможностями? Хорошо ли мы знаем суть тех природных процессов, в которые так дерзко вмешиваемся? Вспоминая, какую помощь оказывали гидростроителям геологи, географы — «береговики», я приходил к мысли о необходимости проведения комплексных научно-исследовательских работ в береговой зоне моря с привлечением водолазов-профессионалов. Кто, как не мы, посвятившие свою жизнь опасной и трудной работе на глубине, знакомые с коварным характером морской толщи, должны помочь в научных и практических изысканиях? И когда меня пригласили во ВНИИМОРГЕО, в его Геленджикское отделение, возглавить водолазные работы, я пошел не колеблясь. Задачи, стоявшие перед нашей геологической партией, были новыми не только для меня, но и для большинства членов коллектива. Комплексными работами на морском шельфе, в основном в прибрежной мелководной его части, у нас в стране в начале 90-х годов практически никто серьезно не занимался. Все приходилось начинать сначала. Не существовало методик, не было подготовленных людей. Нужно было работать и учиться — учиться предупреждать «болезнь» морских берегов. А в личном плане нужно было победить и себя, свой недуг. Каждое погружение вызывало мучительную головную боль, но у меня не было выбора. Впрочем, он был — работать или оставить любимую работу, лишиться моря, навсегда уйти из подводного мира. Но это было выше моих сил. И я снова и снова уходил в глубину. Недуг постепенно отступал. То ли организм победил, то ли мое неистребимое желание остаться с морем. Во всяком случае пришел час, когда погружения вновь стали для меня безболезненными и приносили радость. Избыток энергии искал выхода, а он был в активной работе. В это трудное время очень ценной оказались помощь и поддержка начальника геологической партии Ефима Лосовика. Это был неторопливый, спокойный человек. Его уравновешенность и высокая требовательность способствовали созданию нормальной рабочей обстановки в партии, даже нерадивые старались тщательно выполнять свою работу. Как всякий профессионал, он уважал деловую хватку других. Мне с Ефимом работалось легко — не приходилось растрачивать моральные силы для «холостых выстрелов». Я не раз сталкивался с водолазами-совместителями. Были среди них и такие, самоуверенность которых рождала в них чувство превосходства в водолазном деле даже над профессионалами. С этой категорией «всезнающих» подводников я не вступал в полемику, а испытывал их на практике. В процессе работы некоторые «ломались» и оставляли водолазное дело, другие, как говорится, на собственной шкуре осознавали всю сложность работы, совершенствовали свое умение, и у них появлялось чувство глубокого уважения к нашей профессии. Первый полевой сезон был пробой наших сил, сезоном подготовки к работам на открытом шельфе. Работы велись в Геленджикской бухте и прилегающих к ней районах. Комплексный подход в изучении мелководной части шельфа себя оправдал. Мы убедились, что только совместные усилия географов, геологов и подводников, работающих над одной проблемой, способны принести успех в исследовании и преобразовании береговой зоны. Именно на инженерно-геоморфологических изыскательских подводных работах я понял в полной мере необходимость всесторонней профессиональной подготовки.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий