Нападение без предупреждения

— Июньское утро не предвещало беды. Море отдыхало после шторма. Как всегда в хорошую погоду, водолазные катера «Вест» и «Румб» вышли из порта в район глубоководных погружений. Работу предстояло вести на глубине семидесяти двух метров на сжатом воздухе. Требовалось отвернуть несколько болтов у фланцевых соединений труб. Но трудности все же были. Все шарнирные соединения были погружены в вязкий ил, который нам предстояло убрать. Кроме того, надо было остропить и приподнять соединения труб так, чтобы ослабить болты, соединяющие фланцы. Была еще трудность на нашем пути — большая глубина. Простая работа на мелководье на большой глубине становится сгустком проблем.
Мы действовали строго по таблицам, разработанным для погружения человека на большие глубины. Работа спорилась, половина болтов была снята, остались нижние болты. С ними придется поработать под поднятой трубой. Риск, но ничего не поделаешь.
Обсудили все особенности и пришли к выводу, что выполним эту работу втроем за один день в два-три погружения. Первым под воду ушел водолаз Лукачев. Он справился с заданием. Вторым по нашему графику должен был идти Васильев — молодой водолаз, прибывший к нам с военного флота. Но чтобы ускорить работу, решили: пойду я. Меня быстро облачили в снаряжение, так же быстро я спустился на грунт—в пределах полутора-двух минут. Видимость была хорошая, но, как только я коснулся грунта, поднялось темное облако. Работал уже в полной темноте под приподнятой трубой. На исходе десятой минуты не стало хватать воздуха, заливало потом глаза! Наверху по моей команде держали предельный подпор сжатого воздуха. Под полной нагрузкой работали компрессорные установки водолазных ботов, но воздуха все-таки не хватало. Я держал голову на травящем клапане и продолжал работать. Немного восстановил дыхание. А время идет. Надо снять последний болт, но сил уже нет. Последним усилием «отдал» болт и услышал команду подниматься наверх.

Подъем с глубиныВремя пребывания на грунте истекло. Первая остановка — на двенадцати метрах. Сел на балясину декомпрессионной беседки. Тело от усталости было непослушным и вялым. Попросил дать больше воздуха, чтобы провентилировать скафандр. Просьбу исполнили мгновенно. Минуты четыре хорошей вентиляции — и стало легче дышать, да и на душе стало спокойнее. Работу все-таки выполнил, даже быстрее, чем предполагал.
По режиму время моего нахождения на двенадцатиметровой глубине закончилось. Поступила команда перейти на девятиметровую глубину. Доктор сверху периодически спрашивал о самочувствии. На девяти метрах я уже почувствовал себя хорошо. Друзья наверху успокоились. Вдруг минут через пять я почувствовал резкую боль в левой половине шеи. Не придал этому значения. Мало ли что: может быть, повернулся неудачна или еще что. Но через минуту боль повторилась, перешла в левую лопатку и левую руку. Тут я понял, что это «кессонка». Попросил к телефону врача и подробно рассказал обо всем. К этому времени я перешел по режиму на шестиметровую глубину. Левая половина моего тела потеряла чувствительность. Сообщаю о своем самочувствии каждые две-три минуты, Наверху у телефона громкой связи собрались мои товарищи; чувствую, что лихорадочно ищут путь к спасению.
В нашей работе очень важно быстро принять решение. И оно может быть только одним — правильным. Ситуация была сложной даже для моих бывалых друзей. А я уже не сидел, а висел. Все тело было парализовано.
Что делать? Можно было опустить меня до двадцати одного метра и снова поднимать по удлиненному режиму. Но я стал уже замерзать и был парализован. Можно было спустить для помощи второго водолаза, чтобы он привязал меня к беседке и наблюдал за мной, однако это тоже был не выход из положения. Товарищи и врач действовали решительно, разумно и четко. Решено было поднять меня наверх и поместить в большую рекомпрессионную камеру, находящуюся на берегу.
Так как двигаться я не мог, а вместе со снаряжением имел немалый вес, меня выволокли по трапу на борт катера, освободили от снаряжения, разрезали водолазную рубаху. Катер полным ходом пошел к берегу, где в специально оборудованном помещении находилась рекомпрессионная камера.
Я был в сознании, но без движения, чувствовал сильные боли в суставах (коленных и кистевых), и было такое ощущение, как будто из тела уходит тепло. А день был жарким и солнечным...

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий