Нет сил подняться. Часть 2

Когда я пошел под воду, было время прилива. «Вайгач» был отшвартован за рейдовую бочку, установленную вблизи водолазных работ. В это время с юга налетел шквальный ветер, он оборвал швартовы судна, и «Вайгач» начало разворачивать кормой на выход из морского залива. Вот тогда-то меня и сбросило с понтона.
Помогла решительность нашего командира, старого опытного моряка. В нарушение всех водолазных канонов по аварийной тревоге были запущены главные двигатели. Они удерживали спасатель над местом нахождения пострадавшего водолаза. Шланг-сигнал, идущий ко мне, страховали от намотки на винты со спущенной спасательной шлюпки. К «Вайгачу» полным ходом спешили океанский буксир «Водолаз» и водолазный морской бот.
При помощи подошедших судов «Вайгач» опять встал на бочку, а ко мне на помощь пошел водолаз. Но время шло. Борьба с черной глубиной, с холодом отняла у меня последние силы. Всех усилий хватило только на то, чтобы привязать себя сигнальным концом к судоподъемным стропам понтона и объяснить точное место своего нахождения на случай, если порвется шланг-сигнал и не будет прямого ориентира для поиска.
Даже разговор стоил теперь больших физических усилий. Ноги, залитые ледяной водой, потеряли чувствительность (падая на грунт, я зацепился рубахой об изуродованный корпус подводной лодки и порвал ноговицу). Я просил ребят с водолазного поста, чтобы они вели постоянно громкий разговор, а сам молчал, экономя силы, и это помогало находиться в сознании. Шли уже часы, и вот сообщили, что ко мне спускается на выручку водолаз. Он шел с ножом и подводным светильником.

Чудесное спасение

Глаза уловили желтое перемещающееся пятно света — значит, зрение еще не совсем потеряно. Я протянул руку к приближающемуся свету и сказал по телефону, чтобы водолазу дали команду вложить нож в мою руку. Шли секунды, я ждал нож, телефон молчал. Через одну-две минуты услышал глухой голос Петра. Он виновато сообщал, что парень... боится ко мне подходить: увидел в лучах света мое обезображенное лицо за иллюминатором шлема, и его обуял липкий страх.
Страх оказался сильнее... Меня могут спросить: «Разве такие люди бывают среди водолазов?» Я отвечу: «Нет! К концу второго года службы слабый уйдет, и только к концу четвертого года сформируется водолаз. Но и его еще не назовешь в полном смысле слова водолазом-профессионалом. Им становится лишь тот, кто посвятил себя водолазному делу до конца своих дней. Для него закон водолазного братства — святыня. Узы этого братства связывают моих друзей в работе и жизни. Это настоящие парни! Среди них нет трусов и предателей».
Снова меня окутала холодная чернота. Вспышка ярости отняла последние силы. Положив голову на травящий клапан, я закрыл глаза. Прошло еще какое-то время. Кто-то теребил меня за руку. Тело уже не улавливало ни боли, ни холода, но мысль работала. Рядом со мной был водолаз, он передал на поверхность, что я жив. Радостный голос Лапуги сообщил, что меня поднимают по аварийному режиму и что спас меня мичман Михайленко.
...С какой же благодарностью вспоминаю я сейчас Петра Лапугу и мичмана Михайленко! Петр, как и я, был старшиной водолазной станции. Его смуглое, немного скуластое лицо украшали добрые глаза с густыми ресницами. В подвижной спортивной фигуре чувствовались энергия и воля. Петр Лапуга был очень надежным товарищем, обладал молниеносной реакцией и решительностью. А мичман Михайленко мне больше напоминал комиссара гражданской войны, чем водолаза. Твердо знаю: это был один из лучших водолазов Северного флота в годы нашей совместной службы.
Вот какие парни были рядом со мной в мои трудные часы! Я благодарю судьбу за то, что она щедро одаряла меня подобными встречами... Спасенный и в этот раз, я снова встал на ноги. Вернулось и зрение. Правда, под глазами еще долго оставались желто-синие круги, а на белках глаз кровоподтеки. И снова была работа, снова неповторимые встречи с суровым морем.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий