Мир воды
Сайт о водных глубинах

Сен7

Встреча с зубастыми

На следующий день наша группа, усиленная двумя парнями, отправилась к месту своих работ. Первая половина дня прошла спокойно. Работали втроем. Станции, которые запланировали с биологами, обработали быстро. Но, как всегда бывает на водолазных исследовательских работах, вдруг появились интересные объекты, и мы продолжили наблюдения. АкулаКогда акулы появились вновь, нас предупредили с катера. Ребята-совместители были спокойны, и я решил продолжать работу. Мы вели исследования на пятнадцатиметровой глубине в стороне от обрывистой коралловой станции. Один из подводников продолжал работать, а мы с другим товарищем, прижавшись спинами, заняли позицию кругового обзора, страхуя работающего. Акулы вели себя спокойно, близко не подходили, только однажды двухметровая красавица прошла над нами в шести метрах. В ней не чувствовалось агрессивности, и я не оговорился, назвав ее красавицей,—это было поистине грациозное животное. В ультрамариновой воде, освещенное яркими лучами солнца, быстро скользило тело с белым брюхом и серо-голубоватыми боками, более темными к спине. Серповидный спинной плавник и удлиненная верхняя часть хвостового оперения придавали хищнице истинную красоту. ...Закончили работу и спокойно поднялись на поверхность. Потом пришвартовались к одному из экзотических островков и выскочили на берег потоптаться на незнакомой земле. Все выглядело тут каким-то декоративным, неестественным и не вызывало особого восхищения. Да, красиво, необычно, но я почему-то вспоминал Центральную Россию, родные места с тонкими запахами разнотравья. И так захотелось домой, что я бы без всякого сожаления покинул игрушечный островок. Вечером над палубами нашего теплохода звучала русская песня, команда отдыхала. Кто-то ловил рыбу, на юте играли в настольный теннис, на шлюпочной палубе шахматисты обдумывали свои ходы, а из курилки доносился хохот — как всегда по вечерам, курильщики занимались «флотской травлей». Уже четвертый месяц мы были в океане, но смена районов и разнообразие работ, постоянная загруженность экипажа и экспедиционной дружины сдерживали чувство тоски по родному домашнему очагу. Богатство подводного мира делало мою работу в экспедиции особенно привлекательной. Скуке не было места. Завтра мой последний день работы у этих островков. Ранним утром пойдем к дальнему островку, у которого еще не погружались. Проснулся я с восходом солнца. Наскоро привел себя в порядок и побежал к катеру. Женька уже сидит на трапе спущенного на воду катера, ожидает нас. Подошли ребята, на ходу дожевывая бутерброды. Мы дружно скатились по трапу, прыгнули в катер и через двадцать минут отдали якорь у места спусков. Как обычно, под воду ушли в паре. Спокойно погрузились вдоль вертикальной коралловой стены, уходившей в глубину.

Автор Моряк, рубрики Море без лирики | Постоянная ссылка | Комментариев нет
Сен5

Скрытая угроза

...Они появились неожиданно — стремительные скользящие тени океанических глубин — и ринулись на нас всей стаей. Первую атаку акул мы отбили. Наш тыл был надежно защищен рифовым барьером. Нападение было лобовым и настолько наглым, что мы отступили, прижавшись спинами к шершавой стене. Намерения акул не вызывали сомнений, их напористость и свирепый взгляд мутно-серых глаз обнажали желания хищников. Вот, оказывается, как изменчиво мирное спокойствие теплых океанических вод...
Даю команду напарнику срочно всплывать. Прикрывая его выход, я немного выдвинулся вперед. Акулы не нападали. Одна жертва от них уходила, но вторая оставалась под водой. Это, видимо, их устраивало. Напарник мой, как в замедленном кинокадре, даже излишне спокойно, поднялся на катер. Убедившись, что он в безопасности, я снова пошел в глубину с чувством превосходства человека над зубастыми торпедами.
Человек с аквалангом выглядит невнушительно перед могучими акулами, но я не хотел этого понимать. Моя самоуверенность граничила с безрассудством. Мало того, я не был даже знаком с повадками этих океанских волков.
Уже через минуту на меня бросилась акула. Я прижался спиной к рифу и ударил ее по морде колючей дубиной. Она спокойно отплыла в сторону и тут же повторила нападение. Я почувствовал толчок, резкую боль в правой грудной мышце и судорожные рывки вцепившейся в меня хищницы. Меня окутало зеленовато-коричневое облако собственной крови. Дубинка выпала из руки. Я наверняка бы погиб, если бы не товарищи на катере. Мои друзья буквально выхватили меня из воды вместе со снаряжением.
Пока меня доставляли в судовой лазарет, я потерял немало крови. Состояние было крайне тяжелым, и доктору я доставил много хлопот. А ведь акула всего только вцепилась в меня, да и размеры ее были не так уж велики.
В лазарете меня часто навещали друзья. Со мной обращались, как с героем, но что-то меня беспокоило, мучило. Мои сомнения разрешил Николай Федорович — специалист-эколог, человек с оригинальным мышлением:
— Ну что, герой-покоритель, как дела? Ты еще легко отделался,— вместо приветствия произнес он.— Я могу тебя понять, ты еще молод, но если хочешь чего-нибудь достичь — берегись невежества! Нас толкает на необдуманные поступки незнание. Научись понимать мир природы, океана, и ты многого достигнешь!
Я пристыжено молчал.
Автор Моряк, рубрики Море без лирики | Постоянная ссылка | Комментариев нет

Сен4

Я не умру!

Марк очнулся оттого, что кто-то дышал ему в лицо. Медленно открыв глаза, он увидел лохматую волчью морду. Ослабевшей рукой он сжал нож и ударил волка. Зверь отскочил. Слабый удар тупым ножом не причинил ему вреда, а только отпугнул. Теперь волк держался на расстоянии.
Смертельная опасность вновь испытывала Марка. Но теперь он ни за что не сдастся. Марк перевернулся на живот, встал на четвереньки и с большим трудом поднялся во весь рост. Шатаясь, медленно побрел по льду реки туда, где, по его понятию, должны были быть его товарищи.
Он спотыкался и падал, но тут же вставал и продолжал идти. Он знал, что если упадет и потеряет сознание, то это конец. Волк неотступно следовал за ним и ждал этого. Небо прояснело. Ветер утих. Снежная равнина реки искрилась. Мороз холодил в жилах кровь, сковывал движения. Все чаще в голове Марка стали возникать далекие звоны, сопровождающие провалы памяти. И тогда снег, сверкающий холодной сталью булатного клинка, мутнел и ускоренно вращался. Марк падал, но поднимался. И опять брел, превозмогая нечеловеческие муки.
Вскоре он увидел, как в тумане, светящееся пятнышко. Марк долго всматривался в него, напрягая зрение. И вот он уже различил знакомый силуэт домика с небольшим одиноким светящимся оконцем. До него было не больше ста метров, но как далеко это было сейчас для Марка! Спазм счастья сдавил его горло. Нет, теперь, когда желанная цель уже видна, он должен дойти, доползти. И он шел, полз и наконец на последнем рывке ввалился в распахнутую настежь дверь.
Этот мужественный человек, сплотивший наш небольшой отряд в дружную семью, был средних лет, с пышной шевелюрой русых волос, с седыми висками, волевыми чертами лица. Широкие плечи и узкая талия подчеркивали мужскую красоту. Руки его были, пожалуй, немного длинноваты, с крупными смуглыми веснушчатыми кистями. Голос был негромким. Рассказывая, он как бы взвешивал каждое слово.
Автор Моряк, рубрики Море без лирики | Постоянная ссылка | Comments Off

Сен3

Жажда жить

День уже погас. По студеной равнине реки гуляла поземка. Она заметала все еще видимые темные очертания бывшей полыньи. Крепчал мороз. По черному небу плыли большие причудливые облака. Они то и дело наползали на луну, которая просвечивала их мутным холодным светом. Этот свет слабо падал на заснеженную реку, на заросшие колючей щетиной хвойного леса берега. И среди этого холодного безмолвия ночи призрачно торчала из-подо льда голова человека. Его рот, обрамленный почерневшими, искусанными в кровь губами, жадно хватал морозный воздух. Он оживлял помутненное сознание, ободрял обессилевшее в борьбе тело. Безграничная радость и жажда жить охватили все его существо. Вместе с тем он ясно осознавал сложность и опасность своего положения. Раздумывать было некогда. Немело замерзающее лицо, холод сковывал тело.
На ощупь подо льдом Марк перерезал ремни теперь уже не нужного и мешавшего акваланга и начал ножом расширять отверстие во льду. Это было неудобно. Марку приходилось несколько раз целиком погружаться в воду, и тогда одна стужа сменялась другой. Но Марк старался не замечать этого. Ножом он остервенело кромсал лед. Лаз расширялся. Холод и частые ныряния исчерпали его силы, но он продолжал бороться. Собрав последние силы, Марк стал готовиться к последнему рывку. Он отстегнул грузовой пояс и снова ушел под воду. Там он направил руки вверх, в лаз, вытянул их до предела, затем резко оттолкнулся от дна и по пояс вывалился из проруби, в клочья изорвав гидрокостюм об острую кромку льда. С помощью ножа и монтировки удержался на льду и выполз на его поверхность.
Свобода! Как же дорого она досталась ему! И вновь жгучая радость захлестнула его. Он неистово бил ножом по льду, забыв об обмороженном лице, не чувствуя, как мороз сковывает мокрую резину гидрокостюма, мокрое белье, забирает последнее тепло. Вспышка бешеной радости отняла последние силы. Он еще смог перевернуться на спину, но затем впал в забытье...
Автор Моряк, рубрики Море без лирики | Постоянная ссылка | Комментариев нет

Сен2

Подо льдом

Так вот, однажды Орлов во время отпуска по просьбе своего друга, начальника участка лесоповала, проводил очистку русла реки от свай разобранного старого моста. В то время в Центральной России еще стояла глубокая осень, а в северные края уже пришла зима с крепкими морозами и леденящей поземкой, гулявшей по застывшим просторам рек. В районе водолазных работ ледяной покров был до полуметра, а сверху лежал плотный наст снега.
Работа подходила к концу, и последнее погружение Орлов решил совершить в автономном снаряжении. Одевшись в гидрокостюм «Садко-2» и подключив аппарат, он прыгнул в майну.
Освободив ходовой конец и дав сигнал о его выборке, Орлов проверил натяжение стального троса, остропленного за сваю. Затем водолаз просигналил наверх, и трактор на берегу вырвал последнюю сваю на этом участке реки.
Перед выходом на поверхность Орлов еще раз внимательно осмотрел участок подводных работ. Все в порядке. Работа закончена. Он хотел дать команду о подъеме, но тут заметил, что сигнальный конец от него идет вниз по направлению течения, майна же, через которую он спустился под воду, находилась вверху против течения. Все стало ясно: неопытный парень, стоявший на обеспечении, упустил сигнальный конец, и течение затащило его под лед. Единственная живая нить, связывающая Марка с внешним миром, оказалась под водой, и помощи ожидать было неоткуда. Наверху не было ни одного водолаза. И сейчас, находясь в ловушке подо льдом, он взвешивал шансы на жизнь.
Длина сигнального конца метров шестьдесят, а расстояние от майны до места его погружения под воду—метров сорок. Видимость в пределах трех метров для реки, покрытой ледяным панцирем, замечательная. У него есть нож и стальная монтировка. Воздуха в аппарате — восемьдесят атмосфер, и, если не подведет легочный автомат, его должно хватить для поиска майны. Он был уверен, что найдет ее и нынешние переживания станут просто неприятными воспоминаниями о холодных водах северной реки.
Сейчас он выберет на себя сигнальный конец и прикрепит его к монтировке, которую вонзит в грунт. Затем он станет подниматься против течения до полной слабины сигнального конца. Потом начнет метр за метром спускаться по течению, совершая подо льдом полукруги, и после каждого маневра будет постепенно выходить на слабину троса. Со временем он обнаружит майну, и все будет в порядке!
Но судьба снова сыграла с ним злую шутку. Выбрав два-три метра сигнала на себя, Марк почувствовал, что конец не идет. Он потянул с силой, но речной зацеп держал крепко. И тогда Марк решился, казалось бы, на безрассудный поступок. Он перерезал сигнальный конец, который стал теперь помехой, и, ритмично, сильно работая ластами, поплыл подо льдом вниз по течению.
В полукилометре от майны, у косогора, три дня назад еще дымилась большая полынья. К ней и устремился водолаз, зная, что поток реки принесет его к заветной цели. Он плыл недалеко от ледяного покрова, отсчитывая секунды, соизмеряя пройденное расстояние со скоростью течения и со своими возможностями. Но в предполагаемом месте полыньи не оказалось, а пористый синевато-белесый лед превратился в прочный темный ледяной панцирь с жутковатым холодным блеском в слабом свете потухающего дня. От этого блеска дрожь пробежала по телу Марка. На какое-то мгновение он растерялся.
Затем порывисто взглянул на манометр акваланга. Стрелка показывала 30 атмосфер. «Как мало осталось!» — с болью подумал Марк.
Нужно было срочно найти выход из, казалось бы, безвыходного положения. И Марк нашел его. Он подплыл к береговой кромке бывшей полыньи, где глубина подо льдом не превышала полутора метров, а лед был не слишком прочным и толстым. Марк встал коленями на грунт, одной рукой уперся в ледяной потолок, а другой при помощи ножа и монтировки стал кромсать ледяное покрывало. В его распоряжении оставалось всего несколько минут. Плотная среда и течение ослабляли силу его ударов, не хватало кислорода. Несколько мгновений он отдыхал, а потом с новой силой яростно вонзал нож в скользкий лед. Еще удар—и нож пробил ловушку. Марк лихорадочно стал расширять отверстие. В висках пульсировала кровь, пот заливал глаза, но, он не замечал этого. Вдруг Марк почувствовал, что воздух кончился. Задыхаясь, он попробовал просунуть голову в расширенное отверстие, но голова не проходила — мешала шлем-маска гидрокостюма. Тогда Марк, оттянув резиновый бандаж, прижимавший шлем к гидрокостюму, перерезал его возле шеи, сорвал шлем и протиснул голову в пробитое отверстие.
Автор Моряк, рубрики Море без лирики | Постоянная ссылка | Комментариев нет