Первая баротравма

Я прошел полный курс подготовки по программе водолазов-глубоководников. Учился старательно и с отличием выдержал экзамены. И вот мы с группой молодых глубоководников едем к новому месту службы. Наш путь лежал через Украину, Белоруссию, Калининград в приморский город Балтийск. Впереди была самостоятельная работа. Школа водолазов заложила в нас основы профессии, воспитала уважение к морской глубине. Сложная профессиональная подготовка, систематические физические упражнения заставили расстаться с мальчишеской угловатостью и в какой-то степени психологически подготовили к предстоящим трудностям. А они не заставили себя ждать.
Балтийское лето 1957 года не баловало хорошей погодой. Редкие дни радовали ярким солнцем, запахами хвои и скошенных трав, приносимыми ветрами откуда-то с берега. В один из таких дней мы, группа водолазов-глубоководников спасательного судна, выехали на поиск мины. Работы предстояли в зоне пляжа, на небольшой глубине. Прибыли на место утром. Море было спокойным. С хорошим настроением занялись подготовкой к погружениям. Поиск мины не был чем-то особенным. Обычная водолазная работа по ликвидации следов войны.
Первым под воду идти предстояло мне. За шутками при надевании снаряжения никто не заметил, как на горизонте появилась темная туча. По воде дрожью пробежала мелкая рябь. Можно было приостановить работы, но мы были молоды, к тому же водолазы — оптимисты! Одетый в гидрокомбинезон с аппаратом «ИСА-М-48» (индивидуальный спасательный аппарат), с сигнальным концом и грузами на поясе, я ушел под воду.
Неожиданно в момент погружения во мне поселилось какое-то непонятное чувство тревоги. Оно мешало сосредоточиться.
Нет, это не было чувство страха при встрече с «рогатой смертью». Это было что-то другое. Но начался поиск, и чувство тревоги прошло. Я был весь в работе.
На моем сигнальном конце стоял неразговорчивый Женя Левашов. Рядом с ним остальные. С Женей мы не были друзьями, просто товарищи по службе. Он попал на флот годом раньше меня и уже слыл среди флотских водолазов срочной службы неплохим подводником. Этот крепкий коренастый найми, до службы учился в мединституте. Любил водолазное дело, но увлекался не только им. Его любовь к литературе изнывала общее уважение. Женя был остер на язык, и порой его остроты звучали безжалостно. Наверное, поэтому многие его сторонились. На нас, молодое пополнение, он просто не обращал внимания.
Итак, я продолжал поисковые работы. Море постепенно начинало штормить. Работая на небольшой глубине, я уже ощущал движение воды. А затем, как это нередко бывает на Балтике, неожиданно налетел шквал. Море закипело. Меня как щепку таскало по грунту. Одна из волн с силой швырнула на Грунт. Чтобы защитить дыхательный мешок водолазного аппарата, я попытался принять удар на руки, но это не удалось. Руки больно ударились о валун и соскользнули. Незащищенный дыхательный мешок на моей груди принял удар на себя — и кислород под давлением ворвался в легкие.

БаротравмаНе было никаких мгновенных воспоминаний о прожитой жизни. Был колющий удар в грудь и короткая мысль, что это конец. Я потерял сознание.
Женя, почувствовав что-то неладное, сигнальным кодом запросил о самочувствии. Не получив ответа, повторил сигнал. Безрезультатно!
— Ребята, что-то с Володькой случилось! — закричал Женя и стал выбирать сигнальный конец. На помощь подскочили и другие водолазы. Они с таким усердием тащили меня наверх, что, когда подняли из воды, отнесли на сухое место на берегу и разрезали шлем-маску, ужаснулись. Вся моя голова была в шишках и ссадинах. Тонкий резиновый шлем не мог защитить от ударов о камни и грунт, руки кровоточили, а изо рта шла кровавая пена.
Это был тяжелый случай баротравмы легких. Но Женя Левашов не утратил самообладания. Он быстро и профессионально оказал мне первую помощь. Самого расторопного послал к ближайшему телефону вызывать скорую помощь. Оставшиеся водолазы помогали Жене.
Стал приходить в себя. Жгучая боль в груди, удушье, провалы в темноту. Потом увидел свет, услышал голоса друзей, почувствовал соленый морской ветер, дующий в лицо... Женя, друзья водолазы вернули меня к жизни.
И как только пришел в себя, со страхом подумал: неужели никогда больше не смогу погружаться в воду? Но молодость взяла свое. Уже скоро я выписался из госпиталя и вернулся на корабль. Усиленные занятия спортом помогли восстановить здоровье и, вновь пройдя комиссию строгих врачей, я продолжил службу в группе водолазов-глубоководников.
Вспоминая позднее случившееся, я не раз задумывался над причиной охватившей меня неясной тревоги, предчувствием какой-то опасности. Теперь, по прошествии многих лет, я уверен, что меня предупреждало «шестое чувство», интуиция. Уверен потому, что впоследствии она еще не раз давала о себе знать. И выручала меня — ведь, получив внутренний сигнал об опасности, я становился предельно собранным, осмотрительным, внимание мое до крайности обострялось. Наверное, наука еще скажет свое решающее слово об этом замечательном феномене нашей психики.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий