С того света

Маленький караван взял курс на поселок. Шли со включенными прожекторами, напряженно вглядываясь в темноту ночи, боясь напороться на плавающие льдины. А утром приморский поселок узнал о большой беде.
Через сутки ветер стих, восстановилась хорошая погода, и река спокойно несла свои воды, как будто и не было той ночи, когда ледяной затор создал сначала плотину, а потом прорвался и вода в реке хлынула всесметающим валом.

...Долго искали водолазы тело своего товарища, но тщетно. Работа по подъему злополучного судна продолжалась. Затем начались другие аварийные работы, которых всегда предостаточно для водолазов в Арктике. Шли дни и недели. И к концу третьей недели после гибели старшины Беломорова водолазы помогли команде бота погрузить свой видавший виды «ВРД» на борт одного из последних многотоннажных судов, закрывающих арктическую навигацию.

В маленькой, уютной и теплой гостинице водолазы ожидали летной погоды и самолета в сторону Мурманска. За дни, прошедшие после того трагического дня, друг Володи Виктор заметно изменился—стал молчалив и мрачен. Арктика «закончилась», скоро встреча с родными и близкими, но радости не было.
Вот и сейчас он лежит на кровати поверх одеяла и курит сигарету за сигаретой. На нем водолазный свитер, хотя в номере тепло. Ноги Виктора, обутые в теплые собачьи унты, лежат на приставленном к кровати стуле, взгляд направлен куда-то в пространство. За столом сидят двое совсем еще молодых парней и играют в шахматы.
Виктор встает, открывает форточку. Скомкав оставшиеся сигареты, бросает их в урну и выходит в коридор. Минут через пятнадцать он возвращается в комнату, неся в руках большой фарфоровый чайник с горячим чаем.
— Хватит хандрить! Давайте пить чай. Завтра, наверное, будет самолет. Скоро встреча с нашим городом, а города не любят скучных людей,— говорит Виктор, расставляя стаканы.
Отложив шахматы, ребята помогли Виктору быстро накрыть на стол. И чаепитие превратилось в прощальный ужин. Казалось, что вместе с табачным дымом через открытую форточку улетучилась и гнетущая обстановка, а с морозным чистым воздухом пришла жизнь. В комнате стало прохладно. Лица парней просветлели. В коридоре послышались чьи-то тяжелые шаркающие шаги и испуганное причитание тети Любы — истопницы и ангела-хранителя всех постояльцев гостиницы.
Дверь настежь распахнулась—на пороге стоял человек с заиндевелым лицом: брови, усы и всклокоченная борода были густо покрыты инеем и снегом. Впалые щеки вошедшего были так бледны, будто человек пришел не с морозного воздуха, а только что поднялся с кровати после тяжелой, изнурительной борьбы со смертью. Лихорадочно блестевшие глаза светились непонятной радостью.

Чудесное спасение
Одежда его выглядела очень странно. Длиннополая куртка, скроенная из водолазной рубахи, была зашнурована на груди лентами из того же материала. Несоразмерно широкая в плечах, она составляла основу туалета. Талия туго подпоясана грубым кожаным водолазным поясом, на нем висел в стальных ножнах водолазный нож с деревянной ручкой. На голове — капюшон с воротником, свисающим на плечи и закрывающим шею, а на ногах — длинные ноговицы, заканчивающиеся чуть выше колен и затянутые шнуровкой, которая, кроме того, туго стягивала ноговицы вокруг голеней. Удлиненные краги-рукавицы, соединенные через плечи и рукава куртки тесьмой (для защиты рук от холода), свободно свисают рядом с кистями рук в шерстяных перчатках. У пояса висит самодельная кошелка. Капюшон, куртка, ноговицы, краги — все скроено из водолазной рубахи грубо, но добротно.
За широкой фигурой вошедшего стояла тетя Люба, тихо всхлипывая и что-то бормоча. Неожиданно худое, уставшее лицо человека озарилось по-детски чистой, доброй улыбкой.
У Виктора задрожали руки, стакан выпал и залил стол горячим чаем. Струйки стекали на колени, но Виктор не чувствовал их. Он узнал… Володькину улыбку на чужом, незнакомом лице. Все еще не веря своим глазам, Виктор несколько секунд напряженно вглядывался в лицо незнакомца. Потом тихо-тихо дрожащим голосом спросил. «Ты-ы? Откуда?» Незнакомец едва слышно ответил: «Оттуда»,— и показал рукой в заснеженное морозное пространство. Ребята растерянно смотрели то на незнакомца, еще не узнав в нем своего, то на Виктора.
В следующий миг, как бы опомнившись, Виктор рывком отбросил мешавший стол в сторону и, не отрывая взгляда от Володи, словно боясь его потерять, одним прыжком оказался рядом и крепко обнял друга. А ребята, все поняв, бросились помогать Виктору раздевать Беломорова.
Тетя Люба, прислонясь к косяку распахнутой двери, плакала, утираясь уголком теплого шерстяного платка.
Оставшись в одном водолазном белье, Володя сел на подставленный кем-то стул и, видя удивленные, со множеством затаенных вопросов взгляды друзей, сказал: «Все расскажу... Только сначала угостите горячим чаем».
Эти слова вернули окружающих к реальности. Кто-то побежал «соображать» чай, кто-то принес тряпку, совок и веник — убрать осколки разбитой посуды. Ребята поставили перевернутый стол на место, каждый из жильцов гостиницы принес что-то свое к неожиданному празднику. Вскоре стол был завален кульками и пакетами со всевозможной вкуснятиной. Тут были даже лимоны и мандарины, невесть откуда появившиеся в заснеженной заполярной гостинице.
Володя с благодарностью смотрел на щедрых «бродяг» Севера. Виктор подал ему чашку горячего янтарного чая. Обхватив ее двумя руками, Володя пил молча, неторопливыми глотками.
Потом были горячий душ, чистая постель и глубокий сон. А ребята, все еще томимые неизвестностью, строили всевозможные предположения и догадки...

Читать продолжение

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий