В безжизненных водах

За долгую водолазную практику мне только дважды пришлось побывать на морском дне, лишенном признаков жизни, и оба раза в Крыму.
...Мы проводили подводное картирование мелководной (до глубин 25—30 метров) части шельфа района Карадага. Об этом уголке горного Крыма написано немало. Я полностью согласен с восхищенными отзывами об этом удивительном памятнике природы — некогда огненном, а теперь застывшем великане. Каков же он под водой?
Мертвое дно на глубине 15—20 метров выглядело мрачно. Черные, без растительности подводные скалы, омываемые мертвой водой, не радовали. Полное отсутствие живности, полная тишина среди мрачного пейзажа вызывали желание поскорее подняться наверх, к солнцу. Грунт на таких участках какой-то особый, маслянистый; он въедается в кожу рук и плохо отмывается даже мылом.
Почему здесь нет жизни? Может быть, это следствие былой и еще каким-то образом проявляющейся вулканической активности? А возможно, причина временного характера. Наверное, подобные участки должны стать предметом исследования морских экологов, географов, специалистов по подводным ландшафтам...
Закончив плановую работу на Карадаге, мы уходим в другие места. Но мы не прощаемся с фантастической панорамой Черной горы, с ее Агатовой и Сердоликовой бухточками, со скалой Ивана Разбойника. И с неразгаданной тайной безжизненных участков моря у подножия Карадага.
Теперь нас ждет Ялтинская дуга — так иногда называют участок Южного берега Крыма от мыса Ай-Тодор (Ласточкино гнездо) до мыса Мартьян. Береговая линия здесь образует как бы тупой угол, в вершине которого и располагается Ялта. У этого прекрасного, хорошо известного многим побережья есть свои проблемы. В решении одной из них мне довелось принимать посильное участие.
Проблемы создал сам человек. В данном случае речь идет о песке. На Южном берегу Крыма песок — большая редкость. Возить его издалека дорого. В то же время он вроде бы под боком, вернее, под водой, причем у самого Ялтинского порта. И песок начали добывать со дна морского и занимались этим десятилетиями. Добыча велась грунтососами с самоходных самозагружающихся барж.
Ялте повезло больше, чем Пицунде. Здесь решили заблаговременно изучить возможные последствия такой деятельности: не представляет ли подводный карьер, захватывающий глубины от 10 до 30 метров, угрозы для берегов?
И вот я иду под воду для обследования карьера. Вода прозрачная, и то, что открылось взору, потрясло. Я парил прямо-таки над «лунным» ландшафтом: масса воронок, похожих на кальдеры вулканов, глубокие каньоны, острые гребни перемычек, муть на дне ям — таким, очевидно, бывает морское дно после взрывов глубинных бомб. Воронки огромные, до семи метров глубиной. Здесь никто не живет и даже не проплывает мимо. Опускаюсь на дно. В воронках виден мощный пласт спекшихся створок устричных раковин. Плыву над обезображенным ландшафтом. Карьер обширен, он простирается на сотни метров вдоль берега. Иногда воронки накладываются одна на другую, и возникает настоящий подводный овраг, или ложбина, уходящая куда-то в глубину.
Множество хорошо сохранившихся воронок наводит на мысль, что выбранный песок не компенсируется никакими поступлениями извне. Наношу все увиденное на планшет и всплываю.
Вместе с крымчанами над проблемой ялтинских песков работали москвичи — геоморфологическая экспедиция географического факультета МГУ. Были проведены расчеты и эксперименты, проделана огромная работа по детальной съемке береговой зоны, осуществлены бурение и геолокация. Сотни водолазных маршрутов позволили создать литолого-фациальную карту* подводного берегового склона; были разбиты полигоны для стационарных исследований миграций донных наносов, систематически проводились наблюдения за волновым режимом и многое другое. А в итоге был сделан вывод: необходимо прекратить добычу песка.
Карьер был закрыт.

* Литолого-фациальная карта отражает состав, условия образования, размещение на площади типов осадочных и осадочно-вулканогенных пород определенного возраст

Читать продолжение

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий