Взрывоопасные находки

После завершения строительства на Шесхарисе мы, 12 водолазов, перешли в другую организацию. Мы могли остаться и «коптить» на случайных работах, но избрали иной путь— интересную работу в экспедиционном отряде Подводречстроя.
Нам предстояло заниматься подводно-техническими работами, в основном прокладывать коммуникации, а в частности строить и производить ремонт глубоководных выпусков на Черноморском побережье Кавказа. Среди нас было несколько водолазов, которые имели права сварщика-резчика металла под водой, а через некоторое время шесть человек из нас прошли подготовку и получили права на взрывные работы. Эти дополнительные специальности часто необходимы на подводно-технических работах.
ных парня, капитан и старший лейтенант. Я облачился в любимую трехболтовку и пошел под воду.
Для профессионала, работающего много лет на море, трехболтовка—любимое снаряжение. Внешне оно не очень элегантно, но надежно и для тяжелых водолазных работ пока незаменимо. Отличная центровка делает его устойчивым и послушным. Мне приходилось погружаться и работать в тяжелом английском и германском (дрегеровском) снаряжениях. Наша трехболтовка более удобная в работе.
Пусть знают гидронавты, делающие первые шаги в океане,— двери туда им помогли открыть ребята в трехболтовках. Это их работа—современные железобетонные порты на реках и морях, подводные коммуникации, мосты и плотины, сотни поднятых крупнотоннажных судов. Все пляжи нашей необъятной страны чисты от мин, торпед, бомб, снарядов, и за всем этим — парни в тяжелом водолазном снаряжении...

Подводные снаряды

И все-таки бомбу с трассы решили убрать. Спустившись на грунт, я подошел к авиабомбе. Сизоватая, она лежала в желобе траншеи. Взрыв снял с нее многолетнюю ржавчину. Закрепив бомбу стропом, я дал команду о подъеме. Поддерживая ее руками, мы уже поднялись на пять метров от грунта, как вдруг бомба сорвалась и мы полетели на дно. Падая, бомба повернулась стабилизатором вверх. Если она коснется скального грунта, то может взорваться! Я обхватил авиабомбу обеими руками и буквально слился с проклятой фашистской «железкой» в единое целое. Удар свинцовыми галошами о грунт—и сильная боль в бедрах от толчка. Я завалился на спину, бомба выскользнула и легла рядом.
Падая с бомбой, я придерживал воздух в скафандре, и теперь, когда стокилограммовый «снаряд» лежал на дне, меня чуть не выбросило на поверхность, но я успел нажать на травящий клапан в шлеме...
Вернулось спокойствие. Телефон молчал. Я первым задал вопрос: «Почему отпустили строп?» Оказывается, один из водолазов, поднимающих бомбу, поскользнулся на мокрой палубе бота и упал, подбив впереди стоящего. Снова дал команду о подъеме. На этот раз все обошлось благополучно. Спустя некоторое время бомбу подорвали в стороне от трассы.
Мне не раз приходилось иметь дело под водой с минами, торпедами и другими взрывоопасными предметами, но холодный пот между лопатками я почувствовал только однажды — в этой анапской истории на трассе глубоководного выпуска.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий